36.Будущее — какое оно? Теоретические и философские наброски. Что сдерживает индустриальное развитие

Пятница, 18. Март 2016

Индустриальное развитие во все времена сдерживал базовый показатель - возможности производительных сил. Напомню, производительные силы это

Средства производства и люди, обладающие определённым производственным опытом, навыками к труду и приводящие эти средства производства в действие

Средства производства это

совокупность средств труда и предметов труда

Предмет труда это

вещество природы, на которое человек воздействует в процессе труда[1]

Средства труда это

то, чем человек воздействует на предмет труда.

Определения взяты из Википедии и являются общепринятыми.

Итак, производительные силы это

совокупность вещества природы, на которую человек воздействует в процессе труда, того, чем человек воздействует на вещества природы в процессе труда и сам этот человек, со всем своим опытом, навыками и интеллектом.

Если вспомнить, что «собираются» вещества природы также человеком, мы поймем, что главный во всем деле производства, его основной двигатель – человек. Ну, и его интеллектуальный багаж, конечно, «перерабатываемая человеком в процессе интеллектуального труда информация».

Итак, прогресс сдерживается производительными силами. Можно сказать и по-другому: прогресс сдерживает человек – своими возможностями и способностями. В принципе, прогресс – это и есть возможности и способности человечества, то, чему человечество научилось, для чего накопило материальную базу. И количественные характеристики здесь не менее важны, чем качественные: чем больше людей занимаются каким-нибудь делом, тем быстрее, качественнее и разнообразнее результат. Я не беру, разумеется, ситуацию, когда люди толкаются и мешают друг другу локтями – такая ситуация, во-первых, редкость, и в 99% случаев является следствием несогласованности технологии, во-вторых, все равно ее последствия намного лучше, чем, когда народу не хватает. Это прекрасно иллюстрирует банальный бытовой уровень: начиная от того, что в магазине лучше, когда на одного покупателя приходится три продавца, заканчивая тем, что лучше, когда лампочку производит десять производителей и есть из чего выбрать.

Как видим, все совсем не так, как утверждают апологеты постиндустриализма: люди не только не лишние, их всегда не хватает! Было бы нас больше – продвинулись бы дальше. Но откуда тогда возникают эти ситуации с «лишними людьми»? Такое ведь в истории было не раз и не два!

Отношения множества людей вокруг производства и, как его следствие, обмена – есть общественные отношения. Они развиваются по своим законам. Как огромное количество квантов со своими физическими свойствами создают твердое тело с совершенно новыми физическими свойствами, принципиально отличными от свойств квантов, так и отдельные люди, объединенные в общество, создают новую уникальную единицу бытия, свойства которой отличаются от «свойств» отдельных людей.

То, что мы производим и как меняемся - это явление объективное, существующее в природе, объективная реальность. То, как мы осознаем эти производство и обмен у себя в мозгу, как выстраиваем отношения между собой по производству и обмену – это уже наше субъективное состояние. Здесь действует та же «квантовая» схема: сумма восприятий и порожденных этими восприятиями действий суммы личностей - общества, качественно отличается от всех восприятий и действий каждого отдельного элемента этой суммы. Иными словами, наше «коллективное» отличается от нашего «личного» - и поэтому оно «коллективное бессознательное». Когда человек принимает решение относительно себя – он ничем не ограничен, если же решение затрагивает других людей – чем больше этих людей, тем меньше возможностей выбора. В обществе мы подчиняемся законам этого общества, поступаем так, как «принято». Дома мы ходим в застиранной майке и спортивных штанах, на работу одеваем костюм, а на прием к королеве Швеции по поводу вручения Нобелевской премии – фрак.

Но вот объективная реальность меняется. Например, человека, привыкшего, что костюма для любых публичных действий достаточно, приглашают на прием к королеве Швеции по поводу вручения Нобелевской премии. Человек совершенно спокойно одевает костюм и отправляется на этот прием. Каковы последствия такого шага? Всем будет неловко – начиная от королевы и заканчивая самим этим человеком. В следующий раз, наученный опытом, он уже оденет, как и полагается, фрак.

Точно также в отношениях производства и обмена. Объективная реальность меняется – например, изобретается новое орудие производства, производящее революцию, создающее новый уровень качества – и потом, через некоторое время, ценой ошибок и суммы накопленного опыта, меняются и отношения людей в рамках новой изменившейся реальности. При этом общество неоднородно: кто-то сразу начинает пользоваться новым орудием, а кто-то держится за старое, и не всегда потому что он ретроград и консерватор, а потому что он прекрасно встроился в отношения, основанные на производстве старым орудием, и с появлением нового рискует потерять статус и доходы.

Внимательный антикоммунист, читая эти строки, обязательно воскликнет: «Ага, вот он – марксизм пошел! Сейчас нам расскажут теорию революций!». Чтобы не отвлекаться на таких внимательных, ограничимся строго рамками производства и обмена, без всяких выводов и последствий, оставив только то, что не вызывает споров в связи со своей очевидностью. Думаю, мало кто будет спорить с тем, что феодальные отношения родовой аристократии серьезно сдерживали развитие капитализма и от нарождающегося класса буржуазии потребовались некоторые усилия, чтобы продавить свои законы, и чтобы его отношения стали нормой, чем-то естественным. Ведь рыцарю не престало иметь дело с грязными торговцами, да еще в большинстве своем, как назло, евреями! Зато при феодальных производстве и обмене такая структура отношений родовой аристократии была очень кстати и прекрасно охраняла собой натуральное производство, крепостное право и другие характерные вещи.

Что произошло с феодализмом? Способ производства качественно изменился – появились мануфактуры, на которых товара производилось намного больше и лучше качеством, чем в ремесленных цехах. Это появление изменило и отношения вокруг производства и обмена: обмениваться стало намного «интереснее», потому что появилось чем это делать – большой излишек товара. Обратная сторона этого явления состояла в том, что, сосредоточившись на одном товаре, оставалось меньше возможностей для других – ведь по каждому предмету, необходимому в повседневной жизни мануфактуру не построишь! Это еще больше ускорило обмен, то есть торговлю. Вдруг оказалось, что земля – больше не главное средство производства, что ее количество не дает новое качество жизни, возникающее у первых предпринимателей владельцев мануфактур. Сами аристократы, в конце концов, брались за новый «бизнес», оставляя традиции» и предрассудки («традициями» и «предрассудками» стало ровно то, на чем базировалась экономика предыдущего периода). Постепенно, отношения людей вошли в привычную нам сегодня колею, а аристократизм стал красивой картинкой для глянцевых журналов, публикующих фотографии со свадеб английских и прочих принцев и принцесс.

Итак, человеческое отношение к объективной реальности характеризуется некоторым отставанием от нее. Не только в экономике, вообще везде: история гения, непонятого вначале, но потом оцененного человечеством по достоинству – самый яркий и распространенный драматический сюжет после несчастной любви. А развитие науки – это и есть развитие производительных сил.
Такое отставание является важнейшим фактором торможения развития. Пока общество осознает новое, оценит его по достоинству и применит в своих обычных отношениях – проходит некоторое время. Напомню также, что мы еще оставили за скобками противодействие, которое это новое встречает со стороны сторонников «традиционных ценностей».

Здесь ответ на вопрос, откуда берутся лишние люди в экономике. Когда определенный этап экономического развития достигает своего «пика» и становится понятно, что дальнейшее развитие потребует уже неоправданных затрат, экономисты садятся и считают: что будет, если при существующей системе экономических отношений человечество продолжит расти? Обычно в таких случаях выясняется, что на всех не хватит еды и начнется голод и вызванные им социально-политические проблемы. Самое главное, такие идеи обычно весьма наглядно «подтверждаются» складывающейся обстановкой: люди беднеют, появляются безработные. Между тем, новый уровень общественно-экономических отношений еще не в состоянии пробиться сквозь инерцию мышления и препоны, устанавливаемые господствующими классами, которые также можно отнести к инерции мышления, поскольку господствующие классы именно инерцию мышления и эксплуатируют.

Самое первое «открытие» лишних людей сделано еще в 1789 году Томасом Мальтусом в труде под названием «Очерк о законе народонаселения». Решать проблему предполагалось кардинально: за счет ограничения рождаемости бедных слоев населения. Мальтуса впечатлило перенаселение во Франции и нищета французской деревни аккурат накануне Революции, решившей проблемы этого «перенаселения» за счет новых капиталистических отношений производства и обмена. Идеи Мальтуса приобрели новую силу на рубеже XIX-XX веков, когда решили, что почва «истощается» и затрудняет ведение сельского хозяйства. В России, стране крайностей, заговорили про необходимость стерилизации крестьян. Через примерно 30 лет после этих открытий и горячих выступлений в их защиту, общество уже ломало голову, где взять столько людей, чтобы их хватило и на сельское хозяйство, и на промышленность одновременно, решить этот вопрос не смогло, и в 1991 году вынуждено было отказаться от своих прогрессивных амбиций. Зато теперь «лишние люди» у нас снова есть – ведь наступил постиндустриализм.

***

Нет никаких сомнений в том, что сокративший время инерции, то есть тот, кто добьется максимального соответствия общественных отношений уровню развития производительных сил, будет иметь преимущество. Англия, быстрее всех осознавшая выгоды от наступающего капитализма, стала на голову выше других стран, находящихся в одинаковых с ней стартовых условиях, таких как Испания и Франция, где аристократия мешала капитализму, сдерживала его развитие. Впрочем, была и Голландия, вступившая на путь капитализма еще раньше Англии. Однако Голландия, как и СССР в XX-м веке, «проседала» по людским ресурсам, поэтому всеми своими возможностями она добилась только того, чтобы выдерживать уровень самых развитых стран своего времени. Что тоже ведь немало для маленького незначительного государства на севере Европы! Сколько было различных немецких герцогств, других государств, таких как Швеция и Дания, размером и населением побольше Голландии, но именно Голландию мы обнаруживаем в списке наиболее развитых метрополий – четвертой среди Англии, Испании и Франции!
Этот феномен Голландии как раз очень важен сегодня для того, чтобы победить в гонке, называемой экономическим развитием. Хорошо, когда ты Китай и у тебя несколько миллиардов населения в деревнях, только и ждущего быть рекрутированным в промышленное производство! Хорошо, когда ты США, сотни лет накапливающие капитализацию, собирая, как пчелка, свою пыльцу-прибыль по всему миру! А что делать если ты обычная рядовая страна с рядовым населением, да еще и вкусившем благ кредитного изобилия и не желающим возвращаться «к истокам» - то есть к докредитной бедности?

Но вернемся к нашей инерции между объективной реальностью и ее осознанием через выстраивание общественных отношений на ее основе. Всю предыдущую часть книги мы изучали эту реальность, описывая то, как существует производство. Мы также констатировали несоответствие между тем, как мы производим и тем, как мы понимаем, как мы производим. Теперь нам осталось заменить неправильное, отсталое отношение – современным, тем которое будет сдерживать прогресс менее всего (поскольку, видимо, полной гармонии здесь добиться невозможно).
И надо сказать, что эта замена произойдет и сама собой, как это и было всегда в истории человечества. Когда-то ученые расписались в том, что скорость автомобиля не может быть больше 25 километров в час, так как такая скорость потребует полной концентрации водителя на дороге, чего, в принципе, невозможно достичь. Глупые были ученые тогда? Нет, они просто исходили из возможностей человека своего времени! А человек очень хотел ездить с гораздо большей скоростью – и научился концентрироваться, да еще и так, что умудряется СМС на скорости 120 км/ч набирать! Также нет сомнений, что человечество преодолеет и сегодняшний кризис экономических отношений. Просто тот, кто это сделает первым – в XXI столетии станет тем, чем была Англия в XVIII-XIX-м веках или США в веке XX-м. Ну, в крайнем случае – Голландией эпохи Великих Географических Открытий.

***

Общественные отношения в области производства и обмена переросли свою организацию в виде рыночной экономики. В отношения честных собственников, вынужденно вмешивается государство, создавая новую организацию – через стихийные централизацию и планирование. Частная собственность больше не производит прибыль, а, является базисом для злоупотреблений элитариев.

Такой, в общих чертах, стоит вызов перед человечеством, желающим дальнейшего прогресса. Ну – или хотя бы просто выжить и не потерять достигнутого. Речь идет об отношениях частной собственности. Точнее даже не частной собственности самой по себе, которая есть дело хорошее и даже вечное, а о способности этой собственности приносить прибыль, давать капитал на капитал, приращивать саму себя. Как средство потребления (прямого или для эстетического удовольствия, комфорта и т.п.) частная собственность – прекрасная вещь, дай Бог каждому и побольше! Но как «средство производства» – она изжила себя и мешает нам делать очень многие вещи: летать быстрее скорости звука, строить базы на Луне и Марсе. Мы ездим по асфальту, изобретенному сто двадцать лет назад на двигателе внутреннего сгорания, изобретенном также сто двадцать лет назад, и за величайшее достижение прогресса нам предлагают электрический двигатель, изобретенный «всего-навсего» сто лет назад. Безобразие!

Соответственно, возвращаясь к тому, с чего начиналась эта глава, если подходить к нашему будущему научно, а не стихийно «само как-нибудь сложится», мы должны понимать следующее: самое лучшее, самое спокойное будущее (экономический рост, то есть то, что мы ощущаем как «перспективы», есть лучший фактор спокойствия, поскольку именно перспективы дают самые полные ощущения «справедливости» того, что происходит с нами в жизни) будет у того общества (государства, объединения государств), которое наилучшим образом научится управляться с частной собственностью на средства производства в новой реальности.




[1] В Википедии дальше идет «…или перерабатываемая человеком в процессе интеллектуального труда информация». Постиндустриализм настоятельно требует считать услугу самостоятельным явлением этого мира наряду с промышленным производством. Между тем, этот «предмет труда» существует только в одном случае: когда в процессе интеллектуального труда перерабатывается информация не сама по себе, абстрактная, а в приложении к тому же производству или результату производства, продукту. Еще раз: от того, что производством компьютеров занимается одно юридическое лицо, а программы для них пишет другое юридическое лицо, совсем не следует, что компьютерные программы могут существовать без компьютеров. Но это и есть, собственно, обладание «определённым производственным опытом, навыками к труду» из определения производительных сил. Поэтому в данном случае я эту часть определения предмета труда опускаю чтобы не путаться и не повторяться.

Экономика: куда мы пришли и куда пойдем дальше

http://viacheslav-sn.livejournal.com/477477.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Leave a Reply